Новости
20.10.2018

«Ангелы-хранители» операционных

Анестезиологи краевого онкоцентра в эфире радиостанции «Эхо Москвы» рассказали о своей работе


16 октября в России отмечался День анестезиолога и реаниматолога. Эта профессия — на грани жизни и смерти, на стыке многих врачебных специальностей. Но при всей сложности работы и невероятной ответственности службы для пациентов анестезиологи чаще всего остаются «за кадром». В гостях у ведущей программы «Темя дня» Татьяны Гладковой заведующий отделением АРИТ №1 Юрий Зыков и врач-анестезиолог-реаниматолог АРИТ №2 Надежда Новикова стали главными героями.


— Юрий Николаевич, Надежда Прохоровна, как отметили свой профессиональный праздник?


Надежда Новикова: Как и всегда – на рабочем месте, в операционной. Для людей нашей профессии праздники – это не какое-то особенное времяпрепровождение. Мы одинаково нужны своим пациентам в любой день.


Юрий Зыков: Я, конечно же, на утреннем рапорте поздравил коллектив, пожелал здоровья, ибо наша профессия имеет кучу «вредностей». А вообще – соглашусь: отметили трудом, как и положено.


— В одной из клиник однажды я видела плакат, где халат хирурга испачкан кровью, халат уролога – мочой, а анестезиолог стоит с чашкой кофе. Анестезиологов негласно считают элитой, «белой костью» медицины. Вы согласны с этим?


Надежда Новикова: «Наша служба и опасна, и трудна и на первый взгляд, наверно, не видна…». Эти известные строчки не про анестезиологов, но суть нашей профессии они раскрывают очень хорошо. Анестезиолог общается с пациентом перед операцией и непосредственно после нее – это как раз тот период, когда человек находится в очень сложном психологическом состоянии — страх, неизвестность, томительное ожидание, боль. Поэтому пациенты нас, как правило, не помнят.


А что касается чашки кофе… Вы знаете, в операционной ощущаешь такую колоссальную ответственность, там происходит такая мощная мобилизация всех человеческих и профессиональных ресурсов, что все остальные чувства и желания уходят на второй план.


Юрий Зыков: Нашу профессию можно назвать элитарной, скорее, с точки зрения специфики самой специальности. Это сложная наука, которая имеет много составляющих, она – на стыке всех остальных врачебных квалификаций. Нужно знать базовые основы, которые ты когда-то слушал в университете, но и потом — учиться на протяжении всей своей жизни. И чем больше ты узнаешь, тем больше ты не знаешь – вот такой парадокс. Чем больше работаешь, тем больше сомневаешься, потому что с каждым годом, с опытом в твоей голове появляется слишком много разных вариантов решения сложных задач. Я всегда говорю, что аксиома анестезиологов — готовиться к худшему, но всегда надеяться на лучшее.


— Но при этом 99% славы и признания достается хирургам, не обидно?


Юрий Зыков: Ну мы же взрослые люди, чего нам обижаться. Кстати, когда я только начинал работать анестезиологом, большая часть наших хирургов были намного старше меня, и меня всегда удивляло и подкупало их очень уважительное к нам, молодым, отношение. А вообще вы знаете — известный анестезиолог, профессор Анатолий Зильбер однажды сказал, что хирурги могут даже не переживать по поводу конкуренции с анестезиологами, потому что хирургу так или иначе нужно мыслить, как анестезиолог, но при этом анестезиологи никогда не будут претендовать на компетенции хирургов.


— И все-таки, кто главный за операционным столом?


Надежда Новикова: Должно быть взаимодействие. Возвращаясь к вашему вопросу об элитарности нашей профессии: я считаю, что каждый специалист в своей области должен быть элитой. Если я знаю, что иду в операционную с грамотным хирургом, у которого работают и руки, и голова, я буду спокойно делать свое дело. Уверена, что они думают также и про нас.


Юрий Зыков: Но при этом, нужно знать, на каком этапе находится операция. Потому что в зависимости от ситуации «пальма первенства» может переходить из рук в руки.


Сейчас для проведения хирургических манипуляций под общей анестезией практически нет возрастных ограничений: мы оперируем пациентов и 80+. А у них у всех в ста процентах есть те или иные сопутствующие патологии – сердечно-сосудистые, нейроэндокринные и масса чего еще.


Если ситуация приводит к тому, что страдают жизненно важные системы и органы, срочно нужна медикаментозная коррекция состояния пациента, то анестезиолог выходит на первый план. Потому что нельзя продолжать операцию у нестабильного больного, дальше будет только хуже.


— На вас лежит огромная ответственность. Можно ли привыкнуть к смерти? Существует ли какая-то психологическая защита?


Юрий Зыков: Абсолютно нет. Мы же не толстокожие бегемоты какие-нибудь: такие же живые люди. Одно время у нас оперировали маленьких детей, а у меня в это время очень сильно болел сын, который тогда был примерно в таком же возрасте. Я каждую операцию как «свою» проживал.


Надежда Новикова: Привыкнуть к «уходам» невозможно. Но понимание, что все происходящее в операционной это всегда — на грани, вырабатывает в тебе колоссальную ответственность – тут вы абсолютно правы. И ты еще больше, еще лучше перепроверяешь себя перед операциями – все ли ты сделал из того, что должен был. А готов ли ты сделать больше?


— Есть ли пациенты, которые запомнились больше всего?


Юрий Зыков: У каждого врача есть такие пациенты. Я помню, у нас была молодая женщина. Ей делали пульмонэктомию, это обширная операция, когда вскрывается перикард, выполняется трансперикардиальная перевязка сосудов. Была массивная кровопотеря – я даже не буду приводить эти цифры, потому что они за гранью понимания. Но пациентка удивила всех. Она не просто выжила, она «выскочила» из этого состояния. После операции она хотела дышать самостоятельно, очень рано стала сидеть, ходить. Этот случай как раз и подтверждает мои слова о том, что чем больше ты знаешь, тем больше не понимаешь. Ведь там была не просто критическая ситуация, а не совместимая с жизнью.


— Разве это не чудо?


Юрий Зыков: Назовите это так. И я могу это так назвать. Хотя вы знаете, я заметил, что женщины вообще гораздо сильнее, выносливее, мужчин. Ведь они привыкли к регулярной боли и большим кровопотерям. И еще одно наблюдение: чем старше пациент, чем больше у организма было функциональных испытаний, тем он, чаще всего, легче переносит операцию, в отличие от многих молодых людей.


Надежда Новикова: А мне запомнился молодой человек с опухолью мягких тканей бедра. Сутки всего после операции – и у него вследствие тромбоэмболии легочной артерии происходит остановка дыхания. Хирург очень быстро среагировал, вызвали реанимационную бригаду. Время не было упущено, мы не дали пациенту уйти. Когда вызвали для консультации сосудистых хирургов, они не поверили, что с такой патологией можно было спасти. А мы это сделали!


— Анестезиолог работает не только с телом, но и с сознанием: именно вы настраиваете пациентов перед операцией. В какой степени вам нужно быть психологами?


Надежда Новикова: Люди боятся анестезии. Это такой подсознательный страх смерти: а вдруг не проснусь. Наше дело подготовить пациента так, чтобы он ушел в операционную спокойно, с полным осознанием, что он под контролем. Я всегда говорю – вы пришли не на наркоз, а за здоровьем. Это наша с вами конечная цель. Вот давайте о ней и будем думать.


Юрий Зыков: Нельзя пациента обманывать, обещать, что проснешься, и тебе будет хорошо. Не будет! Будет болеть – и это нормально. Пациент и должен чувствовать место операции, хотя боль не должна быть разрушающей.


Человек принадлежит только себе. Он приходит на Землю один и уходит – один. И решение об операции должен принимать он сам. Обязательно нужно рассказывать, что ему предстоит, потому что у нас бывают сложнейшие торакоабдоминальные операции, когда одновременно разрезают грудную клетку и брюшную полость, делают пластику одних органов другими. Нужно найти такие слова, чтобы пациент, проснувшись, не испугался, а был готов к новому себе.


— Сегодня объективно есть дефицит в вашей профессии. Чем можно объяснить, что молодые люди, поступая в университет, не выбирают эту специальность, а те, кто выбирает, поработав немного – уходят?


Юрий Зыков: Я думаю, нужно всех будущих медиков тестировать на наличие человеческого отношения — к людям, вещам, принципам. В наше, советское, время — хоть его и часто ругают — мы воспитывались на очень правильных идеалах. Одним из них было милосердие. Назовите мне современный аналог «Тимура и его команды»? Не назовете! Потому что нет его. Не так давно у нас в Барнауле был случай, когда дети играли в футбол щенком. Вот они тест на милосердие не прошли. Для них граница жизни и смерти стерта.


А еще всегда нужно помнить, что наша работа – это и тяжелый физический труд. Я преклоняюсь перед женщинами, которые работают в анестезиологии. Одна медсестра мне недавно сказала: Юрия Николаевич, а мне моя работа – нравится!


— Надежда Прохоровна, а вам? Нравится ваша работа?


Надежда Новикова: Очень. Я с детства мечтала о медицине. Наше поколение воспитывалось на книгах и фильмах, где эта профессия показана очень героически, очень по-настоящему: «Дорогой мой человек», «Я отвечаю за все»… А что касается анестезиологии – я ни разу не пожалела, что выбрала эту специальность. В нашем отделении четыре «девочки» — и все они из медицинских династий, все шли на эту работу с полным пониманием специфики работы. Я не понимаю, когда говорят, что это не женская профессия. Почему? Кто так решил? В плане физической и эмоциональной выносливости женщины ни в чем не уступают мужчинам, а, порой, даже и превосходят. Единственная сложность – женщина выкладывается не только на работе, но еще и в семье. Но если работа нравится, если тебе уютно и спокойно в твоем коллективе – проблем вообще никаких. А с коллегами мне совершенно точно повезло!

Вернуться к списку новостей
На заметку
Горячая линия по вопросам
нарушения порядка назначения и выписки
обезболивающих препаратов:
8-991-369-94-87
(круглосуточно)
Записаться на прием
Написать обращение
Оставить отзыв
Кабинет стомированных
Антикоррупционная политика
Минздрав
240x400_TAKZDOROVO.gif