Опухоль мозга: как с недугом борются на Алтае и стоит ли искать исцеление за границей

В Алтайском крае лечением опухолей головного мозга занимаются два медицинских центра – краевая клиническая больница и краевой онкологический диспансер. Каждый отвечает за свой этап: нейрохирурги краевой больницы проводят операции по удалению новообразований, а радиологи и химиотерапевты онкодиспансера воздействуют на опухоль медикаментозно или с помощью лучевой терапии. 8 июня во Всемирный день борьбы с опухолями головного мозга мы побывали в гостях у всех участников процесса, чтобы узнать больше об этом заболевании.

Первым делом отправляемся в Алтайскую краевую клиническую больницу – именно там проводятся все случаи планового хирургического лечения по поводу опухолей головного мозга в нашем регионе. Отделение нейрохирургии возглавляет Дмитрий Долженко, главный нейрохирург края, Заслуженный врач РФ, доктор медицинских наук, профессор. Свой коллектив он тщательно подбирал и формировал многие годы. «Нейрохирург, как чекист, — должен иметь горячее сердце, холодную голову и чистые руки, — убежден профессор Долженко. – Это, прежде всего, энергичный человек, обладающий быстротой мышления и реакций. Ведь нам часто важные решения за пациента приходится принимать прямо во время операции».  

Забудь дома телефон

— Дмитрий Андреевич, в последнее время в СМИ активно обсуждались случаи опухолей головного мозга среди известных персон – Жанна Фриске, Дмитрий Хворостовский, Михаил Задорнов… Но ведь знаменитости – это только вершина айсберга: правда ли, что люди стали чаще болеть?

— Цифры по заболеваемости, действительно, растут. Однозначной причины развития опухолей мозга нет. В списке провоцирующих факторов и генетическая предрасположенность, и слабый иммунитет, плохая экология, неправильное питание, воздействие канцерогенов, работа на токсичных производствах, перенесенные инфекции – много всего.  

Одним из провоцирующих факторов стало появление компьютеров, телефонов, микроволновок и других гаджетов. Эксперты все чаще говорят о негативном влиянии приборов, выдающих излучение. Я убежден, что через несколько лет, мы получим подтвержденные цифры. И не исключено, что они окажутся весьма шокирующими. По этой причине лично я сотовый телефон использую только в транспорте, чтобы всегда быть на связи. Во всех остальных случаях пользуюсь стационарным аппаратом.

К счастью, опухоли головного мозга достаточно редкая онкопатология. Они даже не входят в ТОП-30 наиболее распространенных онкологических локализаций. Тем не менее, с каждым годом число злокачественных опухолей головного мозга растет. Так, если в 2010 году в Алтайском крае был зарегистрирован 101 случай, то в 2015 году их было уже 230, а в 2016 – 250.

Но в то же время ситуация с уровнем заболеваемости не так однозначна, как кажется. Я в нейрохирургии более 45 лет. Когда мы только начинали работать, не было ни компьютерной томографии, ни МРТ, даже об УЗИ мы еще ничего не знали. А в последние годы возможности диагностики значительно выросли. Благодаря современному оборудованию, мы сегодня научились обнаруживать опухоль на ранних стадиях. 40 лет назад опухолей головного мозга, я уверен, было больше, чем свидетельствует официальная статистика, но мы о них просто не знали. 

Совокупность всех этих факторов и дает нам «говорящие цифры»: если 40 лет назад мы оперировали 1- 2 опухоли мозга в неделю, то сейчас проводим в среднем по 7-8 операций еженедельно – как злокачественных, так и доброкачественных новообразований. В год получается порядка 250 — 300 больных. Дополнительно примерно 120-150 пациентов мы отправляем на лечение за пределы края.

Голова дороже лексуса

— Сами не справляетесь?

— Дело не в этом. Нашему нейрохирургическому отделению уже более 60 лет. Накоплен колоссальный опыт. Большинство известных хирургических методик мы сегодня используем в своей работе, в том числе малоинвазивную эндоскопическую хирургию. Удаляем опухоли мозга с помощью нейронавигации – мы вам обязательно покажем, как это происходит. Но в нейрохирургии есть распространенные ситуации, а есть и довольно редкие случаи. Например, когда требуются операции под местным обезболиванием…

— Как под местным?! На головном мозге?!

— (смеется). В головном мозге нет болевых рецепторов, он не может испытывать боль. Так вот, операции с нейрофизиологическим мониторингом, о которых я начал говорить, позволяют полностью контролировать работу мозга во время манипуляции. Человек в это время находится в полном сознании, а хирург имеет возможность, задавая вопросы, убедиться, что не задеты жизненно-важные области, отвечающие за речь, понимание, и т.п.

Недавно я в «ННПЦН им.ак.Н.Н.Бурденко» направил молодого человека 22 лет, у него опухоль располагалась в центре речи. Он на четырех языках свободно общается. И вот представьте, если бы стали мы оперировать его здесь — опухоль мы бы убрали, в этом я ни секунды не сомневаюсь. Но не имея нужного оборудования и опыта в подобных операциях, мы могли задеть речевой центр. Только представьте, что он больше не смог бы не то что на четырех языках общаться, а вообще — говорить?! Это же его профессия, в этом — вся его жизнь!

Таких специализированных институтов в России не много. Но они оснащены не в пример лучше нашего, и хирурги, собирая пациентов со всей страны, имеют больший операционный опыт при таких, назовем их «редкими», патологиях. А мы в год даже 10 подобных операций не проведем. Да и есть ли смысл закупать специальное дорогостоящее оборудование, если 350 дней в году оно будет простаивать? 

— Кто оплачивает алтайским пациентам подобные операции в федеральных центрах? Даже представить страшно, какой это порядок цен…

—  Все операции на головном мозге проводятся абсолютно бесплатно. Не имеет значения, проведена она в Алтайском крае или же в Москве. Кстати, это же касается и пациентов из других регионов: в рамках системы ОМС им достаточно иметь направление в нашу клинику. Порой, такие ротации бывают необходимы, например, когда человек живет в другом регионе, а все его близкие родственники – на Алтае. Это же и уход, и забота, да и психологически в кругу семьи и друзей восстанавливаться легче. 

Что касается стоимости такого лечения – она, действительно, высокая. Нейрохирургия, онкология – это вообще одни из самых дорогостоящих видов лечения. Цена одной операции может быть от нескольких сотен тысяч до миллионов рублей. И очень обидно, что многие этого не понимают и не ценят. Мы как-то лечили чабана из Горного Алтая, его операция со всеми расходными материалами в итоге вылилась в несколько миллионов рублей. Мы ему после наркоза говорим: «Твоя голова теперь стоит как несколько лексусов». На что он отвечает: «Лучше бы вы их мне отдали, хоть напоследок на крутой машине бы покатался».

Услышав диагноз «онкология» люди готовы продать все, что у них есть, чтобы лечиться за границей, почему-то зарубежные клиники считаются у нас чуть ли не панацеей. Между тем, нередко там работают наши же бывшие соотечественники. А мы здесь точно такое же лечение, порой, даже на более современном и технологичном оборудовании проводим бесплатно.   

Желание – жить!

Головной мозг страдает не только от первичного процесса, при некоторых заболеваниях, например, раке легкого или молочной железы, мозг часто поражается метастазами. Нужно оперировать два органа сразу. Но ведь это невозможно — как быть? В какой момент к лечению подключаются онкологи?

— От чего человек может умереть раньше? Естественно, от рака мозга. Череп – это замкнутое пространство, опухоли в определенный момент становится просто некуда расти, смерть может наступить от высокого внутричерепного давления. Поэтому мы всегда оперируем первыми, проводим гистологическую верификацию, даем возможность онкологам найти первичную опухоль и заниматься дальнейшим комплексным лечением всех имеющихся локализаций.

— Дмитрий Андреевич, и все-таки: опухоль головного мозга — это приговор?

— Каждый случай индивидуален. Есть множество нюансов, которые влияют на исход конкретной ситуации. Очень многое зависит от того, доброкачественная или злокачественная опухоль, от степени ее агрессивности – то есть скорости роста опухолевых клеток. Иногда человек может сгореть всего за неделю.

А еще важную роль играет настрой самого пациента. Если больной в мыслях себя уже похоронил, врачи могут оказаться бессильны даже при благоприятном прогнозе. И наоборот, бывают пациенты: на второй день после операции заходишь в палату, а она лежит, красавица, вся перевязанная, — и губки красит! Она врачу хочет понравится, она за собой следит, она – живет! Это невозможно объяснить с научной точки зрения, с точки зрения физиологии организма, но это – факт!

Пойдемте, мы вам покажем, как проходят операции на головном мозге. Это не так страшно, как многие себе представляют… 

«Я вижу ориентир»

Получив хирургическое обмундирование – специальный халат, бахилы, маску и шапочку — в сопровождении нейрохирурга Антона Шевченко отправляемся в операционную. И сразу же убеждаемся в энергичности представителей этой профессии, о которой рассказывал Дмитрий Андреевич. За те несколько минут, что наша бригада поднималась на лифте в оперблок, мы получили подробную справку о структуре и объемах операционных отделений краевой больницы.

«Видите этот стол? На нем ничего не трогать и близко не подходить – стерильная зона, доступная только для хирурга и операционной сестры!» — привычно отдает распоряжения наш сопровождающий.

«Хорошо, хорошо», — послушно отходим подальше от стратегического стола дабы не помешать операционному процессу.

Молодой нейрохирург Алексей Соловьев уверенными движениями настраивает нейронавигатор. Так вот как это работает! На голову пациента наносится специальная разметка, которая позволяет совместить положение головы в пространстве с полученными накануне КТ- или МРТ изображениями. Голова жестко фиксируется с помощью специальных винтов, чтобы во время операции не произошло смещение настроек. Нейронавигация позволяет хирургу точнее рассчитать действия перед рассечением, а во время операции дает возможность отслеживать инструменты в режиме реального времени и контролировать свои действия, благодаря чему можно обойтись небольшими отверстиями в черепе и минимизировать повреждение здоровых структур. 

«Извините за грубое сравнение, но Алексей Сергеевич сейчас работает, как плотник с бревном, — объясняет Антон Шевченко. — В поле зрения хирурга всегда остается только маленький «пятачок» черепа. До операции ты знакомишься с человеком, узнаешь его историю болезни, сопереживаешь, иногда шутишь — в общем проникаешься к нему определенными эмоциями. Особенно это касается детей – мне как главному детскому нейрохирургу края, порой, приходится оперировать даже грудничков. Во время операции ничего этого нет, уходят все эмоции. Остается чистая техника. Иначе мы бы просто сели тут и разревелись хором».

И вот, наконец, на хирургической тарелке она – та самая опухоль. Жестокий «убийца»  размером не больше трех сантиметров… 

А дальше начинается работа онкологов.

Мозг «в домике»

По словам заведующей отделом химиотерапии краевого онкодиспансера, кандидата медицинских наук, Заслуженного врача РФ Людмилы Скрябиной, один из основных методов лечения в онкологической практике – химиотерапия – в борьбе с опухолями головного мозга применяется вспомогательно после операции или лучевого лечения.

— Дело в том, что головной мозг человека окружен гематоэнцефалическим барьером. Это такой физиологический механизм, который защищает нервную ткань от циркулирующих в крови микроорганизмов, токсинов, иммунных клеток, которые воспринимают ее как чужеродную, — объясняет Людмила Сергеевна. — Но в то же время этот барьер затрудняет поступление в головной мозг большей части вводимого химиотерапевтического препарата.

— То есть химиотерапия неэффективна для лечения опухолей головного мозга?

— Не совсем так. При некоторых видах неоперабельных и рецидивных опухолей химиотерапия увеличивает выживаемость больных и длительность периода без прогрессии. Эффективность может колебаться от 20 до 60%. При лечении рака головного мозга главная цель химиотерапевтического лечения – продлить человеку жизнь, насколько это возможно. Причем, методики одинаковы как у нас так, и за рубежом. Конечно, медицина не стоит на месте: появляются новые препараты и подходы к химиотерапии рака головного мозга, но основными видами лечения данной патологии сегодня все-таки остаются хирургия и радиология.

Луч вместо скальпеля

Отправляемся в отдел радиотерапии краевого онкологического диспансера. Его заведующий, врач-радиолог высшей категории Сергей Глотов рассказывает о возможностях лучевой терапии в лечении рака мозга.

— Мы уже много лет работаем в тесной связке с нейрохирургами краевой клинической больницы. Основная часть пациентов поступает к нам на долечивание с уже установленным диагнозом и после оперативного лечения, проведенного у них или в нейрохирургических федеральных центрах по направлению от краевой больницы.

— Для пациентов эти перемещения между клиниками что-то стоят?

— Нет. Пациенты проходят лечение в рамках системы ОМС абсолютно бесплатно.

— Сергей Степанович, какие методы лучевого лечения опухолей головного мозга используются сегодня в нашем регионе? Многие откровенно боятся радиотерапии.

— При множественных метастатических поражениях головного мозга возможно облучение тотально всего этого органа. После этого при истинных опухолях головного мозга, как правило, мы подвергаем радиотерапевтическому воздействию только ложе удаленного новообразования. Но возможно и только локальное облучение ложа опухоли — тактика лечения также зависит и от степени озлокачествления процесса.

Что касается опасений – они совершенно напрасны. Многих своих пациентов мы наблюдаем уже десятки лет. После проведенного лечения они живут полноценной жизнью. Современные аппараты для конформной лучевой терапии, которые мы используем, позволяют с помощью специальных программ проводить 3D оконтуривание критических органов и тканей, что защищает их от облучения при этом четко выводя контуры очага, который необходимо облучить. В этом случае нам помогают функции современных станций оконтуривания с возможностью слияния изображений КТ, МРТ, ПЭТ/КТ.

— Возможно ли эффективное лечение только с помощью лучевой терапии, без хирургического вмешательства?

— Когда мы говорим о ранних стадиях — возможно. Но, к сожалению, часто пациенты затягивают болезнь до того, что даже радикальное лечение не в силах помочь. Бывает, из отдаленных районов приезжают с опухолевыми процессами, которые охватили уже практически целое полушарие мозга. Как можно жить с этим, я просто не представляю! Там на лицо может быть вся клиника – сильные продолжительные боли, головокружения, обмороки, судороги, рвота, проблемы со зрением, даже частичная парализация той или иной части тела.

К сожалению, такие эффективные методы диагностики как компьютерная томография и магнитно-резонансная томография пока еще остаются достаточно дорогостоящими и не могут быть включены в массовые профилактические скрининги населения. Но если есть жалобы и прямые показания, невролог направит вас на подобное обследование. Диагностирование болезни на ранних стадиях может спасти человеку жизнь или не сделать его беспомощным инвалидом, обузой для родных.   

Если размер опухоли до 3 см в объеме, то ее можно эффективно пролечить без операции с помощью методики радиохирургического лечения. Облучение проводится большими дозами от 80 до 150 Грей. Длительность процедуры составляет до нескольких часов, но при этом она проводится однократно. За счет специальных устройств создается градиент резкого спада дозы сразу за пределами опухоли – на расстоянии 1 — 1,5 мм доза в 50 раз меньше чем в центре новообразования, здоровые ткани облучению не подвергаются.

К сожалению, у нас в Алтайском крае такого оборудования пока нет, а между тем оно очень нужно. Сейчас мы вынуждены направлять пациентов в федеральные центры. Лечение по квотам, конечно, бесплатное, но затраты на проезд и проживание компенсирует сам пациент. А это, к сожалению, не всем доступно.

Если бы такое оборудование появилось у нас, мы могли бы проводить безоперационное лечение и ряда доброкачественных образований головного мозга, например, аденомы гипофиза, сосудистые патологии.

Вместо послесловия

Опухоли мозга унесли жизни многих известных людей. Валерий Золотухин, Надежда Румянцева, Михаил Задорнов, Дмитрий Хворостовский не сумели победить этот страшный недуг. 15 июня исполнилось три года со дня смерти популярной певицы Жанны Фриске. В то же время, многим знаменитостям удалось справиться с этой болезнью. Среди них мировая оперная дива Монтсеррат Кабалье, известный российский журналист Борис Корчевников, британский музыкант и певец Рассел Уотсон, актриса Элизабет Тейлор…

Опухоль мозга не приговор, не всегда – приговор. Безусловно, есть ситуации, в которых медицина пока бессильна. Однако врачи признают, что, порой, в жизни случаются настоящие чудеса: вопреки всем прогнозам люди с самыми пессимистичными диагнозами счастливо живут многие годы и умирают от естественной старости или других, неонкологических, болезней. Любите себя, не надейтесь на авось и вовремя обращайтесь к врачам, если вас что-то начало беспокоить – вот главный совет наших сегодняшних собеседников.

« 1 из 8 »