Новости
15.02.2019

«Мы-то ничего, а вот стоматологи-практиканты в обморок упали»

DSCN3381-м.jpg




Они верят в профессиональные приметы и обижаются, когда их называют теми, «кто зажимы подает». 15 февраля операционные сестры отмечают свой праздник. Накануне о трудностях и радостях профессии «Комсомолке» рассказали операционные сестры Алтайского краевого онкологического диспансера.

- Чем занимается операционная сестра на работе?

Семянникова Илона, стаж работы 3 года:

- Так обидно слышать в ответ, когда называешь свою профессию: «А-а-а, так ты та, кто зажимы подает?!» Команда операционной – анетсезиолог, хирург, ассистент и медицинская сестра - это как музыкальный квартет. Если каждый виртуозно исполняет свою «партию», то вместе они блестяще создают единую неповторимую «мелодию». Так вот «партия» операционной сестры заключается в том, чтобы идеально организовать всю работу – подготовить аппаратуру, инструменты, пациента. Это только со стороны кажется, что все очень легко.

А еще от операционной сестры во многом зависит настроение во время операции. Если опять же сравнивать с музыкой: бывают отлично срежиссированные концерты, после которых выходишь с ощущением «вау!», а бывает – сидишь и зеваешь. Вот и у нас также.

- Что самое сложное в вашей работе?

Смолина Анна, стаж работы 26 лет:

- Стоять на ногах целый день. Бывает, операции длятся по 8 - 10 часов. И ты по окончании не знаешь, чего больше хочешь – покушать, в туалет или просто присесть. Вечером прихожу домой с желанием упасть и лежать. На домашние дела времени и сил практически не остается.

Семянникова Илона:

- Держать внимание на протяжении всего рабочего дня. Во время операции одновременно смотришь в рану, на хирурга - надо вовремя угадать, какой инструмент ему понадобится в следующее мгновение, следишь, чтобы студенты-практиканты не трогали, чего не следует, чтобы никто не зашел в стерильную зону, чтобы самой не расстерилизоваться – иначе заново намываться придется. У операционной сестры глаза должны смотреть на все четыре стороны. Даже нос почесать нельзя – стерильными руками можно касаться только инструментов и расходных материалов. Так друг об дружку и чешемся (смеется).


DSCN2974-м.jpg

- Какой самый большой страх в операционной?

Смолина Анна:

- Что-то забыть, чего-то не учесть. Во время операции ведь не сбегаешь в подсобку. Поэтому всегда по десять раз себя перепроверяем.

Страшно с торакальными хирургами (оперируют органы в грудной клетке - прим. ред.) работать. Тут и сестра, и врач должны соображать и действовать буквально со скоростью звука. Нитка порвалась – мгновенно нужно подать другую. В торакальной хирургии, в которой приходится перевязывать самые крупные сосуды и артерии человеческого организма, не просто кровотечения: струя в потолок, пара минут - и конец.

Сухова Алина:

- Чтобы не дай Бог салфетка внутри не осталась. Я всегда до, во время и после операции несколько раз салфетки пересчитываю. Пока у медсестры счет не сойдется, хирург пациента не зашьет.

- Говорят, век операционной сестры недолог: в сложной физически и морально профессии надолго не задерживаются…

Галина Полякова, старшая операционная сестра, стаж работы 41 год:

- Я пришла в онкодиспансер в советские годы. Тогда молодежь не боялась трудностей, наоборот - мы бросали им вызов! В этом была какая-то особая романтика. Помню, как первую зарплату – 155 рублей – нам, молодым сестрам, выдавали в «Красном уголке» в торжественной обстановке перед всем коллективом. И мы были счастливы!

Сейчас молодежь в поисках лучших условий идет работать в частные клиники, не понимая, что там нет той глубины знаний и навыков, которые можно получить только во время сложных операций. Такой опыт бесценен для профессии!

В операционные сестры идут по призванию. Если для тебя это действительно дело, которому ты служишь, ты не испугаешься ни физических, ни моральных трудностей, ни заработной платы – а у нас она не самая высокая среди медицинских профессий.


Collage_Fotor-ь.jpg

- Изменилась ли как-то работа операционной сестры за последние годы?

Павленко Татьяна, стаж работы 35 лет:

- Многие ругают нашу медицину – того нет, другого нет. А я хочу сказать, что нам сейчас стало гораздо проще работать. Помню, как мы ходили выпрашивали бобины с капроновыми нитками на заводах, вручную стирали их, стерилизовали, а потом еще анализ на бакпосев брали. Плохой анализ – снова стерилизуешь. А потом еще распутать и смотать эти нитки надо. Представляете, как это все было тяжело и долго.

Сейчас в распоряжении хирургов появилось столько новой аппаратуры – криоскальпели, аппараты для автоматической установки анастомозов, сшивающие аппараты... Весь режущий и колющий инструмент – иглы, скальпели, шприцы – все одноразовое. Даже лекарства стали не в пример лучше прежних. И я сейчас говорю даже не о специальных противоопухолевых перапаратах, а о базовом наборе, который есть в любой клинике. Те же антибиотики – они уже четвертого поколения, гораздо более эффективные и безопасные, чем были раньше.

И ведь благодаря этому не просто облегчился труд хирурга и сестры, но и результаты работы выросли. Возьмем опухоли легкого - раньше практически всем пациентам с онкологическим диагнозом легкое удаляли полностью. А сейчас появились такие методики, которые позволяют удалить только часть органа с опухолью. Не только в эндоскопической хирургии, но даже при открытых полостных операциях органосохраняющих манипуляций стало гораздо больше. Более точный, более тонкий инструмент, меньше кровопотеря, меньше различных осложнений – растет продолжительность жизни после операции.

- Какие операции вам особенно запомнились?

Смолина Анна:

- Меня всегда очень захватывает восстановительная пластика гортани после ее удаления. Это технически очень сложные операции. Например, когда пациентам, которые не могли разговаривать несколько лет, ставят электронную гортань. Уже через несколько часов видишь их во дворе диспансера - стоят, болтают без умолку, как роботы, своими «электронными» голосами, наговориться не могут. В такие моменты испытываешь невероятную радость за человека.

Мазанько Виктория:

- А мне запомнился один дядечка, который к нам несколько раз на операции попадал. У него не было губы, носа, но я его никогда унылым не видела – он всегда с конфетами. Нам хочется, чтобы он сам их съел – а он не может. А ему, наоборот, радостно, что мы у него угощаемся.


DSCN3204-м.jpg

- Говорят, у каждого хирурга есть свое «кладбище», а у операционной сестры оно - есть?

Галина Полякова:

- Вообще, случаев смерти на операционном столе я за свои более чем 40 лет работы помню 5 - 6 - не больше. И то там не было вины врачей, это были уже изначально практически безнадежные пациенты, для которых операция была последним шансом.

А вообще: это может со стороны показаться, что все так легко в нашей работе складывается. На самом деле, каждая операция - это большая ответственность. Зайдешь в отделение опухолей головы и шеи, и без слез не взглянешь на пациентов – зонды, трахеостомы… Вот, например, сегодня оперировали больного раком кожи – полностью кожу сняли с кисти до красного мяса, вырезали «заплатку» с живота и заново обтянули руку.

Помню, как-то у нас на практике были стоматологи. Зашли они в операционную, когда пациенту делали ампутацию челюсти – в обморок грохнулись оба. Девушку хотя бы в операционной в чувства привели, а мальчишку пришлось в коридор выносить, чтобы в себя пришел.

- Операционные сестры – обычное дело, а бывают ли операционные медбратья?

Смолина Анна:

- У нас работа специфическая, совсем не мужская. Например, хирург может попросить подать ему ниточку на два миллиметра длиннее – представляете себе реакцию мужчины на такую просьбу. В операционной должно блестеть, каждый инструмент - на своем месте. Лично я не знаю мужчин, подходящих по складу характера под такие требования (смеется).


DSCN3244-м.jpg

- Какими качествами должна обладать операционная сестра?

Сухова Алина:

- Операционная сестра должна быть внимательной, аккуратной, ловкой, должна быстро соображать, уметь делать одновременно несколько дел и… хорошо считать салфетки (смеется).

Смолина Анна:

- Добротой, умением сострадать. Как бы не выглядел пациент – некрасиво или даже отталкивающе – ему нужно помочь, он ждет от тебя этой поддержки. Они же все у нас тут голенькие, беззащитные. Хочется их всех приголубить.

- Униформа операционной сестры – это стерильный халат и перчатки, шапочка, марлевая повязка – ни малейшего шанса на то, чтобы продемонстрировать новое платье, прическу, маникюр. Как удается сохранять женскую привлекательность?

Семянникова Илона:

- Да уж! «Медсестра по глазки в марлевой повязке» - вечно без укладки, без макияжа, без маникюра (вздыхает). Ногти на руках нам красить нельзя. Но мы не сдаемся - на ногах отрываемся (смеется). Как в отпуск уходишь, начинаешь упущенное нагонять – все яркие оттенки перепробуешь.

Сухова Алина:

- У медсестры должен быть выразительный взгляд. В операционных халатах мы, как гусеницы в коконах – не поймешь, кто где. Нас хирурги во время работы только по глазам и различают.

Смолина Анна:

- Нужно доброту сохранять всегда. Наша красота – в доброте.


DSCN3366-м.jpg

- Есть ли в операционной свои приметы?

Мазанько Виктория:

- Если инструмент упал, нужно наступить обязательно, чтобы срочной [операции] не было. А еще нельзя радоваться и вслух говорить, что рано операционный день закончился – тоже к срочной.

- В операционной свое «хозяйство». А бывает ли, что дома делаете какую-то работу, как в операционной?

Мазанько Виктория, 6 лет в отделении:

- Когда стоишь за операционным столом, в твоей руке всегда должна быть салфетка – инструмент протереть. Дома, когда готовить начинаю, ловлю себя на мысли, что также постоянно держу полотенце, все с ним делаю.

Смолина Анна:

- Я постель застилаю по особой методике – как пациента салфетками накрываем перед операцией.

Галина Полякова:

- А у меня дома все до занудства по полочкам разложено. Жутко раздражает, если что-то не на своем месте лежит.

Сухова Алина:

- Дома руки постоянно мою. Даже если что-то негрязное поделаю. Причем основательно, как положено по технологии – круговыми движениями и в замочек завожу (смеется).

- Случаются ли чудеса в операционной?

Сухова Алина:

- Когда во время операции материал на гистологию отправляют и диагноз не подтверждается. Мы в таких случаях говорим: «добро пришло». Такое, к сожалению, бывает нечасто, но разве это не чудо?!


DSCN3001-м.jpg

P.S.

Уже в самом конце интервью из операционной выглянула медсестра:

- Девочки, на срочную к абдоминальщикам, кишечная непроходимость!

- Я же говорила, - вздохнула Виктория Мазанько, - никогда не радуйся, что рабочий день рано закончился. Сбываются наши приметы.




Вернуться к списку новостей
На заметку
Горячая линия по вопросам
нарушения порядка назначения и выписки
обезболивающих препаратов:
8-991-369-94-87
(круглосуточно)
Записаться на прием
Написать обращение
Оставить отзыв
Кабинет стомированных
Антикоррупционная политика
Минздрав

240x400_TAKZDOROVO.gif