Мастера штучной работы, или что общего между ювелирами и торакальными хирургами

Почему онкологическую хирургию органов грудной клетки считают одной из самых виртуозных областей оперативной медицины

Работа «на верхнем этаже» — так на профессиональном сленге называется верхняя половина туловища – требует особой сосредоточенности, ответственности и упорства, ведь здесь расположены жизненно важные органы и системы – сердце, легкие, трахеи, пищевод и т.п. Задача хирурга-онколога осложняется тем, что часто нужно не просто убрать опухоль, но и восстановить удаленную часть органа, чтобы сохранить пациенту привычное качество жизни.
Кого выбирает эта профессия, как бороться с высокой запущенностью в торакальной онкологии и за что торакальщики любят творческий досуг — в канун 45-летия торакальной службы Алтайского краевого онкодиспансера «Надежда» мы говорим с врачами о профессиональном и о личном.

Справка
Первое отделение торакальной хирургии было открыто в краевом окнодиспансере в 1973 году. Сегодня онкоторакальные хирурги выполняют весь объем операций на органах грудной клетки: легкие, бронхи, трахея, загрудинные зоны, вилочковая железа, сердце, средостение, пищевод и верхние отделы желудка. Активно осваиваются и внедряются в повседневную практику малоинвазивные торакоскопические методики диагностики и лечения. Успешно проводится восстановительная пластика удаленных сегментов и органов, с паллиативной целью восстанавливается функция самостоятельного питания при распространенных опухолевых процессах пищевода.

Об эволюции
Заведующий торакальным отделением №1 Александр Агеев:
Я пришел в онкоторакальную службу в 1986 году. Конечно, хирурги тогда и в помине не знали ни о каких малоинвазивных методах – делались только грубые полостные операции. Не было таких современных аппаратов для лучевой терапии и эффективных химиопрепаратов, как сегодня. Но хирургов-торакальщиков не зря называют мастерами ювелирной работы — и в те годы мы выполняли сложнейшие операции, выхаживали даже тяжелых больных. Бывает, приезжаю в командировку в районы края, а меня узнают пациенты, которых я оперировал 10, 20 и даже более 30 лет назад.
Хотя, конечно, в те годы было гораздо больше послеоперационных осложнений. Сейчас мы научились их профилактировать. Имея на руках широкий спектр обследований пациента, понимая общее состояние его здоровья, мы в большинстве случаев предвидим негативное развитие событий. Для таких пациентов, как правило, выбирается совсем другая тактика лечения.

Балуева Наталья Владимировна, заведующая онкоторакальным отделением №2, торакоабдоминальный хирург высшей категории. 

Кем хотели быть в детстве и сбылась ли эта мечта?

Хотела стать учителем, а стала врачом – в классе десятом поменялись интересы. Но профессию свою люблю очень. Не жалею, что так все сложилось. Тем более педагогический талант на работе есть, где применить (смеется).

О чем дома говорят торакальные хирурги?

Стараюсь меньше говорить о работе. Вот правда — ее и здесь хватает настолько, что, когда ухожу в отпуск – первую и последнюю неделю она мне снится.

Чем увлекаетесь в свободное время?

Люблю цветы — выращивать. Дачу свою люблю. Не до фанатизма, не так чтобы банки закатывать, а — для души.

Есть ли домашние животные?

Да, я неисправимая кошатница. У нас дома живут две кошки. 

Агеев Александр Григорьевич, заведующий онкоторакальным отделением №1, хирург высшей категории, к.м.н.

Кем хотел стать в детстве и сбылась ли детская места?

Моя мама была врачом. В детстве я часто бывал в больнице. Не то, чтобы я мечтал об этой профессии, но к концу школы уже четко определился, что буду поступать в медицинский. Примерно к медиане я уже сделал выбор — в пользу хирургии. Начиная с 4 курса института дежурил по неотложной хирургии в одной из городских больниц: принимал экстренных больных, учился разбираться с патологией живота, ассистировал, и уже к концу 5 курса сам начал выполнять аппендэктомии.

О чем торакальные хирурги говорят дома?

Совсем мало о работе, если вы об этом. 

Чем увлекаетесь в свободное время?

Охота, рыбалка. Зимой – лыжи. Я неплохо стреляю: этой весной влет сбил птицу. У меня машина большой проходимости. Мне очень нравится подобная техника. Люблю участвовать в тест-драйвах.

Есть ли домашние животные?

Нет.

 

А.А.: За годы развития нашей торакальной службы эволюционировали и техники операций. Допустим, рак пищевода раньше мы оперировали в два этапа. Сначала пораженная часть вырезалась, а оставшийся конец органа выводился через шею наружу. В желудок устанавливалась гастростома (трубка для питания, вводится через переднюю брюшную стенку. – Прим. ред.), и больного отпускали домой на 3 — 4 месяца. И только после этого вторым этапом восстанавливали пищевод. Правда, к этому времени практически все пациенты погибали – от истощения или возникших осложнений.
Сегодня совместно с абдоминальщиками (отделение хирургии органов брюшной полости онкодиспансера. – При. Ред.) мы выполняем хирургию пищевода с одновременной восстановительной пластикой из тканей желудка или толстой кишки. Вместе с пищеводом, удаляются и смежные лимфоузлы, в которые могли пойти метастазы. Одна такая операция может длиться 6 – 8 часов. Это одни из самых сложных манипуляций в онкологии. Поменяв оперативную тактику, мы получили значительно меньше осложнений, качество жизни таких пациентов существенно повысилось.


Вообще, торакальная хирургия — довольно сложная и опасная сфера, но и очень красивая. Работа идет вблизи сердца, крупных сосудов, зачастую в ходе операции из-за распространения опухоли нам приходится создавать анатомию заново.
Заведующая онкоторакальным отделением №2 Наталья Балуева:
Когда произошло слияние двух отделений – торакоабдоминального (Матросова, 115) и второго торакального (Никитина, 77) – это очень обогатило нашу службу. Ведь хирургия торакоабдоминальщиков гораздо шире – это богатейший опыт в лечении печени, двенадцатиперстной и тонкой кишки, поджелудочной железы, селезенки.
Вообще, мне кажется, онкоторакальный хирург должен быть универсальным специалистом. Онкология — это почти всегда распространенный процесс, опухоль очень часто дает метастазы в соседние органы. Не будешь же каждый раз звать смежных хирургов на операции. Хотя иногда так и происходит. Но в основном мы можем самостоятельно провести манипуляцию и с яичниками, и с маткой, и с различными отделами кишечника.

Панасьян Артак Урардович, хирург-онколог высшей категории онкоторакального отделения №1.

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта?

Летчиком. Но на тот момент в Барнауле расформировали летное училище, а далеко учиться – мама не пустила. Теперь уже в летчики меня не возьмут – буду развиваться здесь (смеется). 

О чем говорят дома торакальные хирурги?

Дома – о домашних делах. Никогда не говорю о работе – ни дома, ни где-либо еще, кроме работы. 

Чем увлекаетесь в свободное время?

Активным спортом, футболом. Основное время провожу с семьей.

Есть ли домашние животные?

Два кота – пушистый и лысый. Нельсона я спас, когда ветеринары уже похоронили его: сам прооперировал его по поводу кишечной непроходимости. Жив до сих пор, наверное, страшно благодарен мне за это.

Перфильев Владимир Михайлович, хирург онкоторакального отделения №2.
Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта?
Как и все советские дети – о романтических процессиях летчика, моряка, космонавта… Но это были такие проходящие вспышки. А вот хирургия мне всегда как то так спокойно нравилась. Мне кажется, я в душе всегда знал, что стану хирургом. Профессия очень сложная, требующая большой ответственности. Кто не чувствует этой ответственности, не проживает каждую ситуацию, тот не может здесь работать. И это, наверное, с детства ощущается на каком-то инстинктивном уровне.
О чем говорят дома торакальные хирурги?
О жизни. Иногда и о работе. Да как и все! Мы же обычные люди, ничем не отличаемся от остальных! Встретите меня на улице – разве, поймете, что я хирург?!
Чем увлекаетесь в свободное время?
Люблю рыбалку, охоту. Просто бывать на природе люблю. Для нас это скорее возможность общения. У нас уже больше 25 лет традиция – каждый год собираемся семьями с друзьями и выезжаем на природу на несколько дней. При этом нам вообще не важно, сколько трофеев мы добудем – хоть даже вообще нисколько. Главное те эмоции, которые мы получаем во время таких поездок.
Есть ли домашние животные?
А очень люблю собак. Раньше у нас была охотничья собака Агата. Но она свой век прожила. А сейчас часто приходится уезжать надолго – не с кем оставлять животных, требующих постоянного ухода. Поэтому завели африканскую улитку. Почти с ладонь уже выросла!

О больных и болезнях
А.А.: В 80-е годы был всплеск заболеваемости раком легкого, люди на себе почувствовали отголоски Семипалатинской программы. Через несколько лет уровень заболеваемости снизился, но все равно в Алтайском крае он остается выше, чем в других регионах России.
Н. Б.:
В последние годы заметно увеличилась заболеваемость раком легкого среди женщин. Почему? А вы оглянитесь вокруг: обязательно увидите поблизости пару-тройку женщин с сигаретой. К сожалению, сегодня это стало нормой.
Вообще, отношение людей к своему здоровью – это то, что совершенно не изменилось за эти годы! Заболеваемость многих наших торакальных патологий — рак пищевода, рак желудка и т.п. -осталась практически на том же уровне, что и 30 лет назад. Но ведь и запущенность по-прежнему высокая: 50% всех случаев рака желудка обнаруживается на 3 — 4 стадиях. Никакие современные методы диагностики, никакая эндоскопия не смогут ничего обнаружить, если больной сам не придет! А у нас ведь как: поболело, прошло – ну и слава Богу! Многие наши пациенты после тяжелейших операций – чуть только отлегло – начинают бегать курить. Но от себя же не убежишь…
Кстати, ученые давно и много говорят и о прямой зависимости рака от образа жизни. Я, например, часто наблюдаю в своей практике ситуации, когда рак (причем, это могут быть разные органы) обнаруживается и у мужа, и у жены. А ведь они не являются кровными родственниками, наследственный фактор здесь вообще не причем. Едят одну и ту же пищу, ведут одинаковый малоподвижный образ жизни, муж, например, курит, жена – пассивный курильщик – вот и результат одинаковый.

Мязин Дмитрий Владимирович, хирург торакального отделения №1. 

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта? 

Кем я только не хотел быть (смеется)!  Архитектором, художником, строителем, водителем… Но у меня вся семья – врачи, так что семейная атмосфера победила. Из медицины я выбрал самую интересную область — хирургию. Она близка мне по духу, по настроению – то же постоянное движение, творчество, работа руками. Хирург в каком-то смысле ведь тоже архитектор. 

О чем говорят дома торакальные хирурги? 

У меня жена – анестезиолог, так что 80% времени: о работе. 

Чем увлекаетесь в свободное время? 

Путешествия, прогулки, музыка, иногда рисую.

Есть ли домашние животные? 

Есть. Собака – лабрадор и кошка — пушистый шар. 

Дегтярев Иван Викторович, хирург онкоторакального отделения №2

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта?

Про медицину думал рано, класса с пятого. У меня мама работала участковым педиатром, с детства внушала, какая это благородная профессия – сложная, но в то же время интересная. Кстати, это ощущение у меня осталось и по сей день, хотя налет детского романтизма, конечно, ушел. Нам приходится бороться с судьбой, каждый раз бросать ей вызов. Вот человеку пришел приказ свыше – умереть. А мы делаем все, чтобы отменить его исполнение, ну или хотя бы отсрочить, насколько это возможно. 

О чем говорят дома торакальные хирурги?

Обо всем, кроме работы. Не хочу сложности своей работы переносить на семью. У меня, кстати, среди лучших друзей нет ни одного врача. Как раз-таки, чтобы не было этих разговоров о работе вне работы.

Чем увлекаетесь в свободное время? 

Спортом. Я – кандидат в мастера спорта, двукратный чемпион Сибири по джиу-джитсу. Это восточное боевое искусство со своей особой философией. Мне она очень помогает и в работе — сохранять психологическое равновесие в разных ситуациях. 

Есть ли домашние животные?

 Нет. Есть двое детей, и этого хватает.

 

О внутреннем стержне
А.А.:Далеко не в каждой онкологической службе существует торакальная хирургия. Это вообще-то довольно дефицитная профессия. Всех алтайских торакальных хирургов можно в прямом смысле пересчитать по пальцам: два отделения нашего диспансера, команда Якова Наумовича Шойхета в городской больнице №5 г. Барнаула и Краевой туберкулезный диспансер.
Торакальщик имеет дело с наиболее острой хирургией. Сердце и легкие – самые важные органы, малейшая ошибка, и человек может погибнуть.
Помню, Артак (Панасьян. – Прим.ред.) только пришел ко мне в отделение после работы в гинекологической хирургии. Я его взял ассистировать на удалении легкого. В такой операции главное безупречно и точно пройти мимо крупных сосудов, чтобы добраться до главного бронха, легочной артерии, легочных вен, перевязать и прошить их. И вот я обошел лигатура легочную артерию и говорю ему: «Вяжи!». А он мне: «Не могу!». Сильно затянешь — как ножом перережешь, сердце остановится, недозатянешь – будет критичная кровопотеря.
Однажды я в деревне помогал отцу машину ремонтировать. Снял кардан, коробку передач. А местные мужички сидят рядом на завалинке, покуривают: «Ну что, хирург, это тебе не легкое отрезать». А я отвечаю: «Коробку, конечно, снять сложнее, только в таком случае не надо масло сливать и двигатель глушить».

Миклин Александр Олегович, врач-онколог онкоторакального отделения №2.

Кем хотел стать в детстве и сбылась ли детская места?
Сначала хотел быть музыкантом, потом увлекся химией. Но в 11 классе решил стать врачом. Это произошло, когда меня самого прооперировали по поводу аппендицита. Операция проходила под местной анестезией, я мог наблюдать, как работали хирурги и навсегда влюбился в эту профессию. Когда пришло время выбирать специализацию, я изначально хотел в торакальную хирургию. Это невероятно сложная область – но здесь все время есть куда расти. Это здорово.

О чем говорят дома торакальные хирурги?
Очень часто о работе. У меня жена заканчивает аспирантуру. Мы оба еще очень молоды, нам все интересно, живо обсуждаем разные профессиональные ситуации.

Чем увлекаетесь в свободное время?
Мне нравится делать что-то своими руками. Люблю заниматься компьютерной техникой — разобрать по частям, а потом — собрать. Или из старого хлама что-то новое сделать – такая себе «компьютерная хирургия». У меня дома так компьютер появился. Мебель люблю сам делать. Стол под компьютер тоже себе сам собрал.
А еще много читаю, нравится научно-популярная литература. Очень глубокие мысли в работах знаменитого британского нейрохирурга Генри Марша. Его книгу «Не навреди!» всем рекомендую почитать.

Есть ли домашние животные?
Животных я люблю. Даже некоторое время работал в ветеринарной клинике. А дома у нас живет кошка-британка Микаэла.

 

Н.Б.:Торакальный хирург, как солдат, решения должен принимать молниеносно и четко – у нас нет времени раздумывать и колебаться. А еще нужно быть целенаправленным, «упертым» в своем стремлении достичь профессионального мастерства и совершенствовать его. При этом нужно уметь не только учиться, но и учить. Каким бы высококвалифицированным специалистом ты ни был, передать свой опыт молодым – твоя святая обязанность.

О женщинах в хирургии
Н.Б.: Мне часто задают этот вопрос, хотя не понимаю — почему. Я не вижу ни одной объективной причины, почему женщина не может быть хирургом. В физическом плане иногда женщины даже более выносливы и терпимы, чем мужчины, а уж в эмоциональном – и подавно. Конечно, когда женщина уходит в декрет, мануальные навыки в какой-то степени теряются. Но это все очень быстро восстанавливается. Среди мужчин знаете сколько есть хирургически профнепригодных?! Тут гендерный признак роли вообще не играет.

Музалевский Павел Николаевич, торакальный хирург онкоторакального отделения №1 высшей категории, к.м.н.

Кем хотели быть в детстве и сбылась ли ваша мечта?

Не сбылась (вздыхает) — хотел быть летчиком. Но профессией своей я доволен. Каждая операция индивидуальна, каждый случай – это такая штучная история, если можно так выразиться. Мне нравится реализовываться в хирургии. Александр Агеев добавляет: «Павел Николаевич у нас защитил кандидатскую диссертацию по редким опухолям плевры. Многие именитые профессора ссылаются на его работы в своих научных трудах».

 О чем говорят дома торакальные хирурги?

К счастью, мне удается вовремя переключаться. Говорим о стандартных домашних делах, обсуждаем общие планы. 

Чем увлекаетесь в свободное время? 

Зимой бегаю на лыжах, а летом – дача. 

Есть ли домашние животные? 

Свою собаку фокс-терьера Аслану я сам оперировал по поводу рака молочной железы. Живет уже больше пяти лет. Наша общая любимица. 

Вострикова Ирина Викторовна, хирург торакального отделения №2  

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта? 

Хотела стать ветеринарным врачом, очень люблю животных. Но мама отговорила – страшно было отпускать учиться в другой город. А когда в 12 лет я перенесла операцию, решила стать врачом человеческим. В хирургии пока лежала, с восхищением смотрела на все эти уколы-перевязки, врачи в красивых колпаках ходили. Очень строгие, все их слушались. Такой себе- налет романтики. Помню и на первой операции мне совсем не было страшно, потому что на самом деле в первый раз ты еще не понимаешь всю степень ответственности, которая на тебя возложена.    

О чем дома говорят торакальные хирурги? 

Только не о работе! У меня ребенку 12 лет. Он у меня больше гуманитарий, нам есть, что обсуждать. 

Чем увлекаетесь в свободное время? 

Все свободное время сейчас забирает ребенок – он пока мое главное хобби. А вообще люблю рисовать. Никаких специальных курсов никогда не заканчивала. Просто идет от души как-то. Да, и огород свой люблю, свои 10 соток (смеется).  

Есть ли домашние животные у человека, который мечтал стать ветеринарным врачом?

 Есть. Два года назад прямо перед Новым годом в подъезде подобрала кошку. Точнее, она меня выбрала – можно сказать, на руки мне бросилась, да так и осталась у нас жить. Люськой назвали. Хорошая кошка, Умная, внимательная разговорчивая – прям подружка моя. 

О выборе
А.А.:Сама хирургия – это обычный труд, ну — как трубу поменять. Ты же на операции не видишь пациента, тебе предоставлена конкретная область человеческого тела, и ты с ней работаешь.
Самое сложное в нашей профессии – сделать выбор: брать пациента на операцию или нет. Ведь в нашей области очень часты случаи, когда человека кардинально уже невозможно излечить, но, порой, другие методы могут подарить ему больше времени нежели операция. Такие решения даются очень тяжело. Великий русский хирург Астанин Степан Сергеевич говорил: «Значительно легче провести самую сложную операцию, чем поставить показания к ней, а иногда и отказаться от нее».
Н.Б.:Куда сложнее дается общение с больными и их родственниками. Бояться операции — это совершенно нормально. Поэтому пациента нужно психологически готовить. Это тоже наша работа, пожалуй, даже самая сложная ее часть. Важно не просто корректно объяснить то решение, которое принял врач. Нужно объяснить так, чтобы пациент не просто понял, но и принял его. Мы обычно на работе очень рано. Я часто специально жду до половины седьмого, чтобы раньше времени в реанимации не показываться, никого не нервировать (смеется).

Максименко Алексей Алексеевич, хирург торакального отделения №1 высшей категории, к.м.н. 

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта?

Мечта сбылась. Я потомственный хирург, всегда хотел им стать, как отец. За свою работу он был награжден высшей наградой СССР – Орденом Ленина и Трудового красного знамени. Я уже более 30 лет работаю торакальным хирургам, имею 3 патента на собственные хирургические методики.

О чем дома говорят торакальные хирурги?

Только не о работе! У нас с женой на это наложено табу. Нужно уметь отвлекаться, иначе любимое дело может стать ненавистным.

Чем увлекаетесь в свободное время?

В основном туристические поездки — насколько позволяет время и финансы. В этом году удалось побывать на одном из матчей чемпионата мира по футболу в Казани. Без сомнения, самое яркое впечатление этого лета!

Есть ли домашние животные?

Нет, не было и не будет. Даже рыбки громко разговаривают в моем понимании. 

Важенин Александр Викторович, хирург торакального отделения №2 

Кем хотели стать в детстве и сбылась ли ваша мечта?

Хотел стать врачом, хирургом. И стал им. Правда не сразу. Путь в медицину был долог и тернист (смеется). Жизнь так сложилась, что сразу после вуза я почти шесть лет работал в строительстве. Но если чему-то суждено случиться, сопротивляться бесполезно. Когда я пришел в отделение, тогда еще к заведующему Балуеву Виктору Васильевичу, меня настолько тепло приняли, не бросили, все объяснили – в общем, взяли под опеку.

Я вообще медицину без хирургии не представляю. Это очень творческий процесс на самом деле. Все пациенты разные. И хотя существуют стандарты лечения все равно к каждому подбирается индивидуальная тактика. 

О чем дома говорят торакальные хирурги?

Работу дома не обсуждаю, просто потому, что тема эта очень специфическая. А вот в голове разные ситуации частенько прокручиваю.

Чем увлекаетесь в свободное время?

Триатлон – плавание, велосипед, бег. Очень люблю путешествовать по Горному Алтаю – пешие маршруты, велопоходы. Это дает небывалую разрядку. При нашей малоподвижной работа это необходимо. 

Есть ли домашние животные?

Да. Пекинес, Ричард.

О коллективе
А.А.: В нашей работе нет «ролей второго плана». Ведь когда хирург заканчивает операцию, пациент попадает на попечение медсестер и санитарок. Они – наша правая рука. От того, насколько профессионально и внимательно они будут делать свое дело зависит, очень многое. У нас за много лет сложился уверенный костяк во главе со старшей медсестрой Анной Владимировной Тимофеевой. Она прекрасно умеет организовать весь коллектив, каждый отлично знает и выполняет свой «фронт работ». Есть опытные сестры с большим стажем, такие как Клопова Светлана Валерьевна, Коровина Наталья Алексеевна, Моношкина Оксана, и молодые девчата Колпакова, Незлюкина, Селиверстова, Яковчук. Независимо от опыта и стажа каждая четко соблюдает традиции заботливого отношения к пациентам. Ни один человек не остаётся без внимания, девчата никого не оттолкнут не нагрубят.

Н.Б.: Врач лечит, а медсестра ухаживает. И пойди разберись, что для пациента порой бывает важнее. У нас в отделении сложилась очень семейная атмосфера, в том смысле, что все медсестры и санитарки делают работу «как для себя». Единственную запись в трудовой книжке – наш диспансер — имеют медсестры Перфильева Марина Владимировна, Ткаченко Вера Владимировна, Грибкова Любовь Васильевна , Рязанова Вера Александровна, Дудина Ирина Петровна. Очень профессиональные, активные, добрые и отзывчивые молодые сестрички Фатеева, Гусейнова, Шмидт, Егораева, Денисова, и всеми горячо любимый наш единственный медбрат Алексей Синицын. Наши незаменимые помощницы – санитарки Заварзина, Эшанова, Карась, Вилкова, Окатьева и их непосредственный начальник сестра-хозяйка Козырева Лариса Юрьевна.
У нас, пока мы базировались на Матросова, был живой уголок. Там цветы стояли – до потолка, и даже щегол жил, Гошей звали. Больные его очень любили, прикармливали его постоянно, а он их трелями развлекал. Когда переезжали, пришлось все раздать: не помещалось на новом месте.
Но добрую атмосферу мы с собой забрали. Каждый пациент, который ушел от нас своими ногами, – это общая победа всего коллектива. Мы спасли или продлили очередную чью-то жизнь. И таких случаев на самом деле очень много. В нашей работе, когда порой от отчаяния хочется расплакаться и руки опускаются, именно они придают нам сил.